Главная Хронология Древняя Русь Рюрики Смутное время Романовы Новости сайта Гостевая
   Дополнительное меню
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
 

 

КОРОБ СЕМАРГЛА     

ТРЕТИЙ КЛУБОК
КУПАЛА И КОСТРОМА

Семаргл

      — Расскажи, Гамаюн, птица вещая, о Семаргле сыне Сварожиче. И о детях его и богини Ночи, о Купале и Костроме. Как в цветок Купала-да-Кострома обратили их боги Ирия.
      — Ничего не скрою, что ведаю...

      Негасим Огонь в Сваржей Кузнице. Днём он Солнцем горит, ночью — Месяцем, искры в том очаге — звёзды частые.
      Как на небе Огонь до рассвета горит, так не гаснет Огонь в очагах огнищан. То Семаргл-Огнебог греет небо и землю, прогоняет он мглу, голод и нищету.
      Коль взбушуется лютый Чёрный Змей и надвинется тьмой на Ирийский сад, позовут Огнебога Сварожичи:
      — Приходи и спаси, Сурьи-Солнца брат!
      Как у Солнца лучи — волосы у него. По плечам лежат, будто жар горят, в небесах зарёй разливаются.
      У Семаргла-Огня, как у Месяца, как у Велеса с Хмелем, — златые рога. Под Семарглом тем златогривый конь, у того коня шерсть серебряная, в каждой шёрсточке по жемчужинке.

      Как звала Семаргла Купаленка — Ночка тёмная, Ночка маленькая:
      — Ты сойди, Огневик, с поднебесья! Pa-рекой приди, тропкой лунною. Посидим с тобой, полюбуемся.
      Отвечал Семаргл Купаленке:
      — Не имею я часа, Купалочка! Мне всю ночь до рассвета нужно не спать, в небесах мне на страже нужно стоять. Чтобы Чёрный Змей не приполз из Тьмы, жито в поле широком бы не потоптал, у коров молоко бы не отобрал, а у матушек — малых детушек...
      Вновь зовёт Огнебога Купаленка, не идёт с поднебесья Сварогов сын. Слёзы льёт от тоски Купаленка, и зовёт, и кличет Сварожича. То не Pa-река разливается, не огонь в небесах разгорается — льются слёзы из глаз Купаленки, разгорается сердце бога.
      И сошёл Семаргл к Купаленке, стал плясать он в ночи, стал он песни петь. В первой песне Триглава прославил. Во второй песне — Ладу-матушку. В третьей песне — саму Купальницу.
      Ничего над полем не видно, за рекой ничего не слышно; только ветер прошёл над лесом, пролетела тень над водою — пробежала там туча чёрная. Но её Сварожич не видел, но её Семаргл не услышал...

      Много ль времени миновало, мало ль времени миновало — от него зачала Купальница. И родила она сына с дочкою. Волоса у них золотые, на плечах лежат, как огонь горят. И решила Купальница братца с сестрой звать Купалой и Костромой.
      Как цветы, они поднимаются и румянятся, словно яблочки. Днём ласкает их Солнце Красное, ночью тёмною — мать Купалочка.
      Рано-рано на зорьке утренней в лодочке стояла Купальница, и держала она в рученьке весло. С первым светом, с зарёю утренней отправлялась она в путь-дороженьку. Говорила она Костроме, так наказывала Купале:
      — Ой вы, дети мои родимые! Как болит по вас сердце вещее! Не ходите вы в чисто полюшко, не садитеся под калинов куст и не слушайте птицу Сирина! Сладко птица поёт-распевает, но кто слышит её — умирает... Не заметите вы — с востока прилетит вдруг облако чёрное. От того-то грозного облака в чистом полюшке не укроешься!
      Отвечали ей брат с сестрою:
      — Не печалься, не плачь, Купаленка! Не пойдём мы в чистое полюшко и не сядем мы под калинов куст.

      Вот отчалила мать Купаленка, и пришёл рассвет, и зачался день. Поднялось уже Солнце Красное, и на небе ясном ни облачка.
      Вдруг услышали брат с сестрою — далеко-далече во полюшке, да на веточке той калиновой птица Сирин поёт-заливается. И рекла сестрица Купале:
      — Побежим мы с тобою, братец, далеко-далече во полюшко, посидим, послушаем Сирина. Коль появится туча-облачко, мы с тобою быстро укроемся.
      И тогда с Костромою Купала побежали в чистое полюшко и садилися под калинов куст.
      Во долинушке калинушка стоит, птица Сирин на калинушке сидит, под калиною Купала с Костромой, малый брат с родимою сестрой. Засмотрелись они, заигрались, песней птицы Сирин заслушались — не увидели, как ложилась тень, как надвинулась туча чёрная.
      Из-под той-то тученьки чёрноей налетели вдруг гуси-лебеди. Налетели и закурлыкали, скрыли крыльями небо синее. Подхватили гуси Купалу, посадили его на крылья, понесли его по-над полем.
      Плачет Кострома, причитает, кличет братца она Купалу, но её Купала не слышит... Унесли его гуси-лебеди за дремучий лес и за горы. Посадили его за булатный замок — да во ту серебряну клеточку, за золоченую решёточку.

      Вот проходит год, а за ним другой, так идут года чередою... Костроме пришла пора замуж. Только всё Кострома смотрит в сторону, всё печалится о Купале, и никто-то ей не приглянется...
      Ой да рано-рано Солнце поднималось... Да ранее того по-над полем, да над речкой тихой, над морем птица Сирин летала-пролётывала.
      Как у моря, у Лукоморья, в тихом устье речки Смородинки, у того у Камня горючего птица Сирин на веточку саживалась.
      Как садилась птица на яблоньку, золотые перья роняла, Костроме она слово молвила:
      — Ой да ты, Кострома молодая, скоро быть тебе, дева, замужем. Скоро свадьбу играть и на свадьбе плясать. Но не долго быть тебе счастливой и не долго быть тебе замужем. Увенчает Леля златым венцом, вслед за нею Смерть подойдёт с венком.
      Так роняла она златы перышки, так вещала птица младой Костроме. И решила та, молодёшенька, что навек останется девою и вовеки не будет замужем. Как решила — сбирала пёрышки, и златые перья в рукав клала. Перья те потом вынимала й веночек из них свивала.

      Как тут вдоль по речке Смородинке девушки-подружки гуляли... И сплетали они веночки, по воде веночки пускали. И по тем веночкам гадали: кто венок подберёт, тот и замуж возьмёт.
      — Ой, Смородинка-речка, про жизнь расскажи... С кем мне век вековать и кого любым звать?
      Кострома ж молодая свой венок не снимала и по реченьке той свой венок не пускала, тихо лишь напевала:
      — Пусть никто не снимет венок с головы. Буйны ветры повеют — веночек не свеют, и дожди вдруг польют — мой венок не возьмут.
      Налетели тут ветры буйные, и полили-пошли частые дожди — и сорвали веночек с её головы, понесли его через чисто поле. Понесли его да на сине море, на Приморие-Лукоморие.
      И пошла Кострома, плача и тужа. И пошла она, рученьки ломя. И сказала она матушке родной:
      — Ты найди веночек мой, матушка!
      Поискала веночек Купальница, поискала его в чистом полюшке, не нашла венка в чистом полюшке. Кострома послала подружек:
      — Вы найдите веночек, подруженьки! Не нашли венок и подруженьки.

      И пошла Кострома вдоль по бережку, над широкой волной, над глубокой рекой. Смотрит — плот на речке чернеет, белый парусочек белеет. А на том плоте трое молодцев; первый молодец — сам хорош собой, а второй-то первого краше, ну а третий — златоволосый, словно братец её Купала...
      То Купала сам сидел на плоте, голова у Купалы вся в золоте. В правой ручке Купала держал весло, в левой рученьке — частый гребень. Златы кудри Купала чесал и на волны речки бросал:
      — Вы плывите, златые кудрышки. Вы плывите к крутому бережку. Может, там моя матушка воду берёт. Как воды зачерпнёт — вспомнит сына: то младого Купалы кудри...
      А с плота ребята увидели, как девицы гуляют вдоль реченьки. И сплетают они веночки, по воде веночки пускают... А один веночек к плоту плывёт: кто его подберёт и хозяйке вернёт? Подобрал тот веночек Купала.
      И сказала так Кострома:
      — Ой, ребята вы молодые! Вы не видели ль моего венка? Первый так сказал:
      — Я венок видал. А второй сказал:
      — Я в руках держал.
      Третий — то был Купала — венок подал. Одному Кострома подарила платок, а другому дала золотой перстенек. А за третьего — замуж, сказала, пойду.
      — Я тебя, молодого, в мужья позову.
      Так сестра не узнала брата. Кострома — родного Купалу. И не дрогнуло сердце вещее у Купальницы — Ночки тёмной.
      — Кострома бела-румяна, за что любишь ты Купалу?
      — Я за то люблю Купалу, что головушка кудрява. Что головушка кудрява, а бородка кучерява. Если плечи его распрямятся, златы кудрышки разовьются — разольются реченьки быстрые по лугам зелёным, раздольным. Разольётся тогда румянец по его лицу бел-румяному.
      И пропел Купала Купальнице — своей матушке родной, но неузнанной:
      — Ой да ты, Купальница-матушка! Замуж дочь свою отдай! За меня отдай, за молодца!
      — За тебя дочь отдаю, отдаю и песнь пою... Как в субботу — обрученье, в воскресение — венчанье...

      Ой да рано-рано — по-над морем синим... Солнышко вставало, в морюшке играло. То не море синее играло — это Солнце в морюшке купалось, в море синем по волнам плескалось...
      Как Купала-то с сестрою Костромой, молодой жених с невестой молодой, да садились под лазоревый кусток, сорывали вместе аленький цветок... Тем цветочком любовалися, красоте цветка дивовалися... Меж собой они разговаривали.
      Мужа так Костромушка спрашивала:
      — Породил кто тебя, добра молодца?
      — Породила меня родна матушка, но чужая сторонка взлелеяла. Унесли меня со родной стороны да на крылышках гуси-лебеди... Завивал мои волосы ветер, омывал меня частый дождик...
      Тут сестра Кострома поняла — то, что муж её — брат родимый, то, что горе пришло, горе-горькое... И сказала так Кострома:
      — Ой да ты, Купалушка, будешь мне брат! И тебе Купальница — матушка! Унесли тебя гуси-лебеди много лет назад, много зим назад, от меня — от сестры, и от матушки!
      Молвил тут сестре брат Купала:
      — Будет горюшко тем, что с тобой нас венчали! Будет плакать и мать, что с сестрой спать клала! Мы пойдём, сестрица, ко реченьке, да ко реченьке, ко Смородинке, мы пойдём с тобою, утопимся!
      Повалилась Кострома на землю. Её поднял, понёс брат Купала. Он понёс её ко глубокой воде, он понёс её ко широкой реке... В воду он вошёл и сестру принёс. Плачет брат Купала, рыдает. Тонет тут Кострома, потопает... Только ручки да ножки видать, только малый язычок говорит:
      — Прощай, братец милый! Прощай, родна мать! Примите, родные, последний привет... Прощай, белый свет!

      Жили так Кострома да Купала, утонули они во купальне. Где Купала тонул, берег там колыхался... Кострома где тонула — травы там расплетались... Потонули они во реке широкой, утопилися в омуте глубоком. Там, где речка впадает в море, утонули в великом горе...

      — Ой да ты, Купаленка-маленька! Ты, Купальница-Ночка, где, скажи, сын и дочка?
      — Розы рвут, веночки вьют.
      — Нет, не розы рвут, не цветочки вьют, они в реченьке умирают, в тихом омуте утопают...

      Купальница-мать по бережку ходит, рубашечку носит — тонку полотняну, шёлком вышивану... Купальница-мать всю ночь не спала, у Зари ключи крала, Землю ими замыкала, на цветы росу пускала — плакала всю ночь, рыдала:
      — Не берите, люди, вы у брода воду — не вода то, а кровь Костромы и Купалы! Не ловите, люди, в тихой речке рыбу: то не рыба — это тела их! Руки их — это щуки, а ноги — сомы. Косы — водоросли, очи — лилии. А вода с пеной — платье с рубахою...

      Ой да рано-рано морюшко играло... В синем морюшке, во речной струе Кострома с Купалой лежали. На песочке золотом да у брода под кустом... Говорит река: "Не приму я Купалу и Кострому!" Море говорит: "Не приму!" И волна плещет: "Выкину..."
      Боги сжалились наконец.
      — Поднимайтесь, Купала и Кострома, брат с сестрою и муж с женою! Выходите вы из Смородины, и ступайте в Навь, во дремучий лес! Обернитесь цветком-травою — той травою, что брат с сестрою! Тем цветком, что Купала-да-Кострома.
      В ночь Купалы цветы будут люди рвать. Станут петь они, станут сказывать: "Вот трава-цветок — брат с сестрою, то Купала — да с Костромою. Братец — это жёлтый цвет, а сестрица — синий цвет".

А.И. Асов "Песни Гамаюна"


Назад              Содержание              Вперед

 

 

СОГЛАШЕНИЕ:


      1. Материалы сайта "Русь изначальная" могут использоваться и копироваться в некоммерческих познавательных, образовательных и иных личных целях.
      2. В случаях использования материалов сайта Вы обязаны разместить активную ссылку на сайт "Русь изначальная".
      3. Запрещается коммерческое использование материалов сайта без письменного разрешения владельца.
      4. Права на материалы, взятые с других сайтов (отмечены ссылками), принадлежат соответствующим авторам.
      5. Администрация сайта оставляет за собой право изменения информационных материалов и не несет ответственности за любой ущерб, связанный с использованием или невозможностью использования материалов сайта.

С уважением,
Администратор сайта "Русь изначальная"