Главная Хронология Древняя Русь Рюрики Смутное время Романовы Новости сайта Гостевая
   Дополнительное меню
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
 

 

КОРОБ ЛЕЛИ     

ПЕРВЫЙ КЛУБОК
ВОЛХ И ЛЕЛЯ

Леля

      — Расскажи, Гамаюн, птица вещая, нам о Волхе Огненном Змее, имя коему Финист-Сокол. И о том, как он, победив отца, троном завладел Пекла Навского, но влюбился в Лелю прекрасную и служить стал Сварге Ирийской!
      — Ничего не скрою, что ведаю...

      Мать Сырая Земля шла по горушкам, и ступала она по долинушкам. И спадали с небес проливные дожди, её белую грудь било градом, засыпало снегами белыми.
      Соскочила она ненароком с Камня Чёрного и горючего да на лютого Змея Индрика.
      Уж как вскинулся лютый Индрик, тело обвил её, тело обнял её, опрокинул он Матушку на горы, бил злодей её по белу стегну, целовал в уста её сахарные.

      И тогда понесла Мать Сыра Земля от сыночка, от Змея лютого, тяжела она стала от Индрика. Год она тяжела, два она тяжела, три она тяжела — тридцать лет тяжела. Ходит в тягости Мать Сыра Земля по горам-долинам широким — всё-то ходит, дитя вынашивает.
      Срок пришёл разрешаться от бремени. Закатилось Красное Солнышко за Ирийские горы высокие, порассыпались часты звёздочки по небесному своду светлому — и родился тут Волх сын Змея, новый Велес в цепи рождений!
      От рождения Волха Змеича потряслось небесное царство, затряслось и царство подземное, море синее всколебалось. Звери по лесу разбежались, птицы по небу разлетелись, рыбы по морю разметались.
      А как стало Волху полтора часа — слово он сказал, будто гром взгремел:
      — Ой ты гой еси, Мать Сыра Земля! Не спелёнывай меня пеленой своей, не завязывай златым поясом — пеленай меня в латы крепкие, на главу надень золотой шелом!
      И ещё сказал Волх сын Змея:
      — Ты, сходи-ка, Матушка, в кузницу — ко Сварогу, в Сваргу небесную, пусть скуёт он громовую палицу! Брошу я ту палицу в тучи, громом разбужу Змея Индрика! Из норы своей пусть Змей выползет. После грянусь о Землю Сырую, стану Финистом Ясным Соколом, разбросаю перья железные, упаду на Змея с подоблачья, раздеру когтями булатными, размечу клочки по Сырой Земле!
      Говорила ему Мать Сыра Земля:
      — Будет этому вскоре времечко, всё как сказано — так и станется.

      Стал расти Волх мощный, сын Змеевич, не по дням, годам — по минуточкам. Захотелось ему много мудрости.
      Научился узлы он завязывать, научился клубки он прочитывать, научился славить Сварога, и Семаргла, и Бога Вышнего.
      Обучился также премудростям — как обёртываться Ясным Соколом и парить легко по подоблачью, превращаться как в Волка серого — рыскать Волком в лесах дремучих, и как стать златорогим Туром и скакать горами высокими, обращаться как быстрой Щукой и гулять по морюшку синему.
      Обернётся Финистом-Соколом, полетит в подоблачье птицею — по велению Бога Вышнего, по хотению Волха Змеича завернёт гусей и лебёдушек. Обернётся он серым Волком и поскачет в лесах дремучих — по велению Бога Вышнего, по хотению Волха Змеича завернёт медведей, и соболей, и куниц, и лис с горностаями.
      Станет он златорогим Туром и поскачет в горах крутых — по велению Бога Вышнего, по хотению Волха Змеича завернёт он туров с оленями, горных коз с могучими барсами.
      Обернётся быстрою Щукою — завернёт он рыбу севрюжину и белужину с осетринкою.
      Так охотиться стал Волх сын Змеевич!

      Не туманушки во поле расстилались, то не буйные ветры разыгрались — то бежали туры златорогие из-за гор высоких Ирийских и от Камешка Алатырского. А у быстрой речки Смородины, у горючего Камня Чёрного выходил к ним Тур Золоты Рога, то сам Огненный Финист — сын Змеевич.
      — Ой вы, туры мои, туры ярые! Отвечайте по чести, по совести — где вы побыли, погуляли где? И какое вы чудо видели?
      — Мы не видели чуда-чудного, только видели, как из Ирия выходила девица красная — да в одной рубашке без пояса. Заходила она по колени в воду, а потом погрузилась до пояса, поглубилася до белых грудей. На горючий камень вставала, слёзы горькие проливала, тонким кружевом обтиралась, на четыре стороны кланялась.
      — Ой вы туры мои, туры ярые! Вышла то не девица красная, выходила то Макошь-матушка. Значит, снова грозит Индерия, собирает силы могучий Змей!
      Побежал ярый Тур к царству Индрика, что во глуби Нави средь Чёрных гор. Первый раз скакнул — за версту скакнул, а второй скакнул — не видать его.
      Обернулся он Ясным Соколом, высоко летит по подоблачью, избивая гусей и лебёдушек к завтраку, обеду и ужину.

      Прилетел в Индерию Сокол, на окошечко сел косящетое. То не ветры несут порошицу, то беседуют царь с царицею — Индрик Змей с Пераскеей Змеихою.
      Говорит Пераскея-царица:
      — Ай ты, Индрик Змей, царь Индерии! Мне ночесь спалось, во сне виделось: поднималися тучи с Запада, из-под туч летел Финист-Сокол, а с Востока летел Магур. Солетались они над полем, меж собою начали биться. Финист поединщика выклевал, его перья чёрные выщипал, пух пустил его по подоблачью.
      Отвечает Змей Пераскее:
      — Ты спала, Змея, сон ты видела — не видать в синем небе Сокола!
      И ещё изрёк лютый Индрик:
      — Я сбираюсь в поход к Алатырским горам, покорю я царство заоблачное, разорю я Ирий небесный! И добуду из сада Ирия я себе золотые яблоки. Кто отведает злато яблочко — тот получит вечную молодость, власть получит над всей Вселенной!
      Отвечала ему Змеиха:
      — Не возьмёшь ты, Змей, Царство Светлое, не добудешь вечную молодость — золотые яблоки Ирия! Ведь Магур — то ты, царь Индерии! Финист-Сокол — Волх, сын твой Змеевич!
      Рассердился тут лютый Индра, он схватил царицу-пророчицу и о каменный пол ударил:
      — Не боюся я Волха Змеевича! На отца не поднимет он ручушку — получу я райские яблоки!
      Тут слетал с окошечка Финист, обернулся он мощным витязем. Как Стрибог сильным ветром разносит огонь, так и Волх обронил Змею лютому слово:
      — Ай ты, Индрик Змей, царь Индерии! Не прощу я тебе насилие — ты пошёл против Бога Вышнего!
      Лютый Индрик Змей испугался, бросился за двери железные, запирался запорами медными. Но ударил сын Змея в те двери ногою — все запоры медные вылетели, и раскрылись двери железные.
      Как схватил Волх мощный, сын Змеевич, и ударил Змея о каменный пол. Как ударил о пол — гром и звон пошёл.
      То не Финист-Сокол крылом махнул — то махнул мечом Волх сын Змеевич и отсёк Змею Индрику голову — и рассыпался Змей на змеёнышей, а змеёныши в щели спрятались.

      Волх владыкой стал всей Индерии, сел на Чёрный трон Пекла Навского. Править стал нечистою силою, и возглавил Горынь и Змеевичей, и женился на Пераскее.
      Окружили тут Волха Змеи. И явился Вий — подземельный князь, сын великого Змея Чёрного.
      Говорил ему таковы слова:
      — Ай ты, буйный Волх, Змей великий, царь! Аль не хочешь ты покорить весь мир? Аль не хочешь ты яблок Ирия?
      Зашипела тут Пераскея:
      — Их нельзя добыть боем-силою, значит — можно хитростью-мудростью. Ты добыть их сумеешь, премудрый Волх!
      Захотелось тут Волху власти, захотелось и вечной молодости, он решил покорить Царство Светлое.
      Волх сбирался тогда ко Ирийским горам. Первый раз скакнул — за версту скакнул, раз второй скакнул — не видать его. Обернулся он Горностаем, побежал по лесу дремучему. Щукою нырнул в море синее, а из моря вспорхнул белым Гоголем. На коня лихого он вскакивал, соскочил с него серым Волком. Обернулся затем Ясным Соколом, высоко полетел по подоблачью, избивая гусей и лебёдушек к завтраку, обеду и ужину.

      Прилетел он к Ирию светлому, сел на веточку райской яблони, хочет злато яблочко выклевать.
      Вдруг услышал он — песня чудная разлилась по саду небесному. Это Леля по саду похаживала, золотыми кудрями встряхивала и сплетала венок из лилий. Её тонкий стан тканью лёгкой скрыт, голосок её ручейком журчит.
      И заслушался Финист-Сокол, и забыл волшебные яблоки. Тут ударили колокольчики, затрубили трубы небесные, набежали, слетелися стражники — и вспорхнул Финист-Сокол с яблони, только сизо перышко выронил.
      Подняла то перышко Леля:
      — Ах, какое красивое перышко!
      Отнесла перо в свой златой покой. Только перышко Леля выронила, тотчас об пол оно ударилось, обернулося Волхом Змеичем.
      Говорил он ей речи сладкие, называл своею любимою:
      — Для тебя я не стал покорять Белый Свет и оставил царство подземное и жену Змею Пераскею!
      Услыхали шум сестры Лелины, прибежали Жива с Мареною — тут же Волх обратился в перышко.
      — С кем, сестрица, ты разговаривала?
      — Я сама с собой, — отвечала им, а сама выпускала перышко за окошечко за высокое. — Полетай, перо, в чистом поле — там, где волюшка и раздолье!

      Так и стал Финист в Ирий ночами летать, стал он Лелюшку навещать. Утром возвращался в Индерию, а склонялось Солнце к закату — Финист к Леле спешил обратно.
      Так звала она Ясна Сокола:
      — Ах, ты милый мой, друг сердечный! Всё тоскуешь ты в Тёмном Царстве — ветер в год туда не довеет, птица за два не долетает... Но домчит к тебе птица-песнь моя, чтобы ты, мой ладо, вернулся... В тот же миг тебя я узнаю по полёту, по крыльям сизым. Я вспорхну к тебе Соколицею, расклублюсь осенним туманом, дымом выберусь из овина, искрой малою от угля взовьюсь, в полночь полыхну заревницею... И тебя, ненаглядный, за руки возьму — хоть ты змей подколодных из Пекла неси. И к губам прильну я губами — будь те хоть в крови, как у волка. Обойму тебя, дролю милого, — даже над горящею крадой. И улягусь с тобой — хоть в могилу, до краёв залитую кровью...
      Но являлся к ней Финист-Сокол — и уста его были не в рудой крови, в кулаке змею не держал он, звал в объятия — не в могилу... Губы милого — будто соты, что исполнены ярым мёдом, руки — как снопы золотые, шея — как вересковый стебель.
      И пошли у Финиста с Лелею целования-любования с поздней ноченьки до утра. А поутру Финист прощался — Ясным Соколом обращался.

Выходила молода, Лебедь-Леля молода,
За Ирийские врата, Золотые ворота...
Выпускала Сокола из правого рукава...
Ты летай-ка, Финист-Сокол, высокой далеко...

      Раз влетел Финист-Сокол в окошечко, в пол ударился — стал добрым молодцем.
      Услыхали то сестры Лелины — кинулись ко батюшке в гридницу:
      — Ой ты, царь небесный, отец родной! Знай, что к Лелюшке нашей приходит гость!
      Встал Сварог и пошёл, входит к дочери Леле. Финист-Сокол же вновь обернулся пером.
      — Ах, чаровницы, всё вам чудится! — говорил Сварог дочерям. — Не напраслину ли возводите, и те чары сами наводите?..
      На другой день Жива с Мареною на окошке иголки натыкали. Коль наколется гость на иглы — путь навеки забудет в Ирий!
      Прилетел Финист-Сокол к Леле. Бился, бился — не смог пробиться, только крылышки все обрезал и иголки те искровянил.
      И вскричал тогда Финист-Сокол:
      — Ты прости, прощай, Леля милая! Если вздумаешь отыскать меня, то ищи в тридесятом царстве, в Тёмном Царстве у гор Черкасских! Ты сапожек железных три пары истопчешь и чугунных три посоха ты обломаешь — лишь тогда ты меня отыщешь и от лютой доли избавишь!
      Жизнь и Смерть таковы — по желанью сестриц и велению судьбениц нити жизней наших сплетаются, а затем опять расплетаются. И влюблённые разлучаются...

      И собралась скорёшенько Леля, и пошла она по дороженьке, по тропиночке со Ирийских гор. Говорила она Сварогу:
      — Отпусти меня в путь-дорогу! Для любви расстояний нет, обойду я весь Белый Свет!
      Много лет она шла, много зим она шла — всё брела полями широкими, пробиралась лесами дремучими и болотушками зыбучими. Песни птиц сердце Лели радовали, и леса её привечали, ручейки лицо омывали. Звери лютые к ней сбегались, и жалели её, и ласкались. Истоптала сапожек три пары железных, обломала три посоха тяжких, чугунных, и три каменных хлеба она изглодала. И тогда с печалью воззвала:
      — Отзовись! Вернись, Ясный Сокол!..
      В кровь изранила Леля ноженьки — там, где падали крови капельки, распускалися розы алые.

      Вот дошла она до Индерии.
      Как у той ли речки Смородины — видит Леля — стоит избушечка и на ножках куричьих вертится. Вкруг избушки той с черепами тын.
      Попросилась она в избушечку:
      — Ой да вы, хозяин с хозяйкою! Велес Суревич с Бурей-Вилой! Вы пустите меня, накормите, ночкой тёмною приютите!
      Говорил тогда Beлес Леле:
      — Ай, я помню тебя, Свароговна! Объясни-ка нам, сделай милость: ты зачем к нам в гости явилась?
      Отвечала так Леля Велесу:
      — Много лет, много зим я по свету иду, всё ищу я Финиста Ясного, Волха Змеевича прекрасного. Вы пустите меня, хозяева! Накормите меня белым хлебом, напоите вином медвяным!
      Отвечали Леле хозяева:
      — У нас в Тёмном Царстве — горькое житье. У нас хлеба белого — нет, и питья медвяного — нет. А есть — гнилые колоды, а есть — водица болотная!
      Повинилася млада Лелюшка:
      — Вы простите меня за прежнее, за прошедшее-стародавнее. И за то, молю, не держите зла, что печаль любви, как печать легла...
      Отвечали Леле хозяева:
      — Заходи же к нам, млада Лелюшка! За любовь тебе всё прощается, ведь любовью всё очищается!
      И ещё сказал Велес Суревич:
      — Ох и трудно тебе отыскать в ночи удалого Финиста-Сокола! Раньше было у Сокола времечко. Он легко парил по подоблачью, уж он бил гусей и лебёдушек! Ну а ныне времечка нет у него — тяжело в золочёной клеточке. Ведь он стал теперь царь Индерии и вернулся ко Пераскее — к той, что Смерти не веселее...
      А наутро прощалась Лелюшка с Бурею-Ягою и Велесом. И сказала Леле хозяюшка:
      — Вот бери подарочек, Леля. Ты возьми золотое яблочко, вместе с ним серебряно блюдечко. Как покатишь яблочко в блюдечке — этим ты себе угодишь, всё что хочешь в блюдце узришь!
      Провожал Лелю Велес по лесу — покатил впереди клубочек:
      — Ну, ступай, Лелюшка, за клубочком. Куда катится он — путь туда держи, к Ясну Соколу поспеши.
      Вот пришла она во Индерию, горы там в облака упираются и дворец стоит между чёрных скал.
      У дворца Леля стала похаживать и катать по блюдечку яблочко.
      — Покатись, золотое яблочко, покатись по блюдцу серебряному, покажи мне Финиста-Сокола!
      Покатилось по блюдечку яблочко — показало Финиста-Сокола. Увидала то Пераскея — ей понравилось блюдце Лели.
      — Не продашь ли, Леля, забавушку?
      — Не продам — то блюдце заветное. Поменяю на ночку тёмную с твоим мужем Финистом-Соколом.
      "Не беда! — Пераскея думает. — Опою я Финиста-Сокола. Будет он, как убитый, всю ночь почивать, я же — с чудо-блюдцем играть!"
      А в ту пору летал Финист по небу, избивая гусей и лебёдушек, птиц небесных к себе заворачивая.
      Вот слетел и ударился о Землю, обернулся вновь Волхом Змеичем. Тут жена его опоила — чашу сонную подносила.
      — Что ж, иди, — прошипела Леле. — До рассвета он будет твой, а с рассвета — навеки мой.
      Подошла Леля к спящему Финисту:
      — Ты проснись-пробудись, Ясный Сокол! На меня взгляни и к сердечку прижми! Много лет прошло, много зим прошло. Истоптала сапог я три пары железных, обломала три посоха тяжких, чугунных и три каменных хлеба уже изглодала — всё тебя, Ясный Сокол, по свету искала!
      И она его целовала, и ко белой груди прижимала. Только Финист спал-почивал, ясных глаз он не открывал. Занималась уже Зареница, таяла в лучах Утреница. Поднималося Солнце Красное, гасли на небе звёзды частые...
      Тут на щёку Финиста-Сокола пала Лелюшкина слеза, пробудился он и раскрыл глаза:
      Здравствуй, Леля моя прекрасная!
      Здравствуй, милый мой Сокол Ясный!

      Сговорились тут Финист с Лелею и бежали из Царства Тёмного.
      Утром Пераскея хватилась, на всё царство принялась выть, приказала в трубы трубить:
      — От меня сбежал Волх-изменщик!
      Тут сбежалась к ней нечисть чёрная, прибежали — Вий подземельный князь, и Горыня, Усыня с Дубынею, солетелись змеи летучие, и сползлися змеи ползучие. Из норы ползли — озирались, по песку ползли — извивались:
      — Волха мы засадим в темницу, коль настигнем его у границы!

      Финист-Сокол же вместе с Лелею добежали до речки Смородины.
      Как у той ли речки Смородины Велес с Бурею их встречали, беглецам они провещали:
      — Вы бегите-ка в Царство Светлое к Алатырским златым горам — мы погоню не пустим к вам!
      И тогда Финист-Сокол с Лелею на калиновый мост ступали, речку огненную миновали.
      А погонюшка припозднилась, вскоре вслед за ними явилась. Как увидели змеи Велеса с Бурею-Ягою у бережка — тут же в норушки уползали, Вий и Виевичи сбежали.
      Лишь Змея Пераскея ощерилась:
      — Не боюся я твоего огня! Финист-Сокол — мой, пропусти меня!
      Тут ответил ей буйный Велес, раскатился гром в поднебесье:
      — Ты, Змея злокаманка, Змея Пераскея! Ты продала Волха за блюдечко, — знать, любви между вами нет. Ну а Леля за ним обошла весь свет!
      Тут стряхнул Пераскею Велес и притопнул её ногою — так расправился со Змеёю.

      Побежали Волх вместе с Лелею к Алатырским горам, к саду Ирию.
      Обернулся Волх ярым Туром, перекинулась Леля Турицей. Первый раз скакнули — версты уж нет, а второй скакнули — пропал и след. Обернулся Волх серым Волком, обернулась Леля Волчицею — побежали по лесу дремучему, обернулись Щуками быстрыми — унырнули в море зыбучее. Взвились птицами к облакам, и от них слетели к горам.

      Прилетели они к саду Ирию. Финист-Сокол о Землю бился, сизым перышком обратился. Леля это перо взяла и к Сварогу-отцу вошла.
      — Где же ты была, дочь любимая?
      — Я гуляла по Свету Белому.
      — Ветры буйные мне вещали, как ты с Соколом пролетала. Волны синие мне плескали, как ты Щукою проплывала. А дубравушки прошептали, как Волчицею пробегала. И как с Туром скакала Турицей, мне поведало Солнце Красное. Пусть же явится Сокол Ясный!
      Обронила тут Леля перышко — обернулось оно Ясным Соколом.
      — Что ж, — сказал Сварог, — видно, Бог судил, видно, так завязано Макошью — будет свадьба у нас небесная! Пусть пирует вся поднебесная!

      И сыграли свадебку в Ирии, стала Леля женою Волха, удалого Финиста-Сокола.
      И на свадьбе трубили трубы, лился хмель и плясали звёзды. И явились на свадьбу боги — сам Перун Громовержец с Дивой, и Стрибог, Семаргл Сварожич, Велес с Бурею Святогоровной, Хорс с Зарей-Зареницей и Месяц, Макошь с Долею и Недолей, и Маренушка вместе с Живой.
      И слетелись к Леле-юдице со всего Света Белого птицы. И сбежались лютые звери, и сползлись ползучие змеи. Было в Ирии столование и великое пирование.
      И Всевышнего все хвалили, после Лелю с Волхом дарили.
      Преподнёс Сварог им по перстню — с сердоликом, камнем сердечным. Лада-матушка — розу алую. Велес с Бурей вернули блюдечко, с чудо-яблочком золотым, что вещало лишь правду им.
      Коль наденет Лелюшка перстень — значит где-то быть свадьбе вновь. Если поднесёт розу алую — вечно будет цвести любовь!

      Началося веселье в подсолнечном мире. Пировало царство небесное, вместе с ним и вся поднебесная!

А.И. Асов "Песни Гамаюна"


Назад              Содержание              Вперед

 

 

СОГЛАШЕНИЕ:


      1. Материалы сайта "Русь изначальная" могут использоваться и копироваться в некоммерческих познавательных, образовательных и иных личных целях.
      2. В случаях использования материалов сайта Вы обязаны разместить активную ссылку на сайт "Русь изначальная".
      3. Запрещается коммерческое использование материалов сайта без письменного разрешения владельца.
      4. Права на материалы, взятые с других сайтов (отмечены ссылками), принадлежат соответствующим авторам.
      5. Администрация сайта оставляет за собой право изменения информационных материалов и не несет ответственности за любой ущерб, связанный с использованием или невозможностью использования материалов сайта.

С уважением,
Администратор сайта "Русь изначальная"