Главная Хронология Древняя Русь Рюрики Смутное время Романовы Новости сайта Гостевая
   Дополнительное меню
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
 

 

КОРОБ ЛЕЛИ     

ТРЕТИЙ КЛУБОК
СНЕГУРКА И ЛЕЛЬ

Леля

      — Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как родились Лель и Снегурочка. Спой историю их любви!
      — Ничего не скрою, что ведаю...

      Как у Волги — Великой Ра да во тех лесах Светлояровых Велес с Вилою жили и зверей сторожили.
      Был весной Велияром — Велес. Вила же была — Вешней Тальницей. Где пролётывал Велияр вместе с Тальницей Святогоркою — таял снег, росли яровые.
      Был Зимою Велес — Морозкою, Вила же — Метелицей-Вьюжницей. Где Морозушко пролетал вместе с Вьюжницею-Метелицей — там снега ложились высокие, реки леденели широкие.

      И из снега талого, вешнего Велес с Вилой слепили девочку. И назвали её Снегурочкой. И качали доченьку в люлечке, и Снегурочку так баюкали:
      — Спи, дочурочка! Спи, Снегурочка! Ты из вешнего снега скатана, вешним Солнышком нарумянена!
      И росла дочурка Снегурочка. И такой красавицей стала — ни пером описать, ни вздумать. Её кожа бела ровно белый снег, словно смоль черны её волосы, как кровиночка — губы алые.

      А у реченьки той Смородины жили Леля с Финистом-Соко-лом. И родила Лелюшка сына златокудрого, златогласого. И назвала сыночка Лелем.
      И сыночек Лель был на возрасте, словно Сокол Ясный на возлете. И играл на чудной свирели, пел он голосом соловьиным. И прислушивались к тем песням горушки вокруг и долины...

      Вот пришла зима снеговитая, вьюгами вся перевитая... И Снегурочка, дева юная, так с Метелицей говорила:
      — Ой, не спится мне и не дремлется, и сердечушко беспокоится. Я в окно гляжу, вьюженьку сторожу...
      — Ой ты, дитятко, не тревожься, — отвечала ей мать Метелица. — То метель метёт, ветер стонет и у дерева ветки клонит...
      — Ой мне скучно, мама, и грустно, — так говаривала Снегурочка, — во груди сердечко тревожится! Худо мне, младой, и неможется... Я пойду в лесок разгуляюся, со милым дружком повстречаюся...
      Отвечала ей так Метелица:
      — Ой, Мороза дочь, не ходи гулять в ночь! По снежку следов не протоптывай! Те следочки не скрыть порошицей от печалюшки — горя лютого.

      Но Снегурочка не послушала. И пошла гулять во лесок, выходила на бережок. Бережок водой приулитый, сапожочками приубитый.
      Скок она поскок на ледок — подломился каблучок. Подломился каблучок, пала дева на бочок. Некому руки подать, некому её поднять.
      Тут по реченьке стук копыт, тройка над рекой летит. Колокольцев звон-перезвон: дили-дон! дили-дон! дили-дон!
      Едет с песней Лель на санях, на горячих своих конях.
      Говорила Лелю Снегурочка:
      — Ах ты милый мой, друг сердечный! Не проскакивай вдоль по речке! Ты попридержи-ка коней, дай мне рученьку поскорей!
      Руку ей подал милый Лель:
      — Вот тебе рука моя, девица! А за помощь спрошу с тебя плату я. Да не малую — поцелуй меня!

      На руке же витязя — перстень с алым камешком сердоликом. И горела в нём искра божия из горнила печи Сварожьей. Алый луч его проникал через все закрытые дверцы, чрез глаза до самого сердца.
      И Снегурочку, дочь Мороза, пламя той любви обожгло. И тотчас ледяное сердце у Снегурочки ожило.
      И тогда Снегурка и Лель целовалися-миловалися. А потом Снегурка печалилась:
      — Как же я вернусь к родну батюшке?
      Говорил тогда Лель Снегурочке:
      — Лесом ты лети белой Лебедью, по двору иди серой Утицей, в терем залетай Соколицею!
      И ещё сказал красной деве он:
      — Твой высок терем растворён стоит. А твой батюшка за столом сидит. Он тебя будет строго спрашивать: "Где же ты была, дочь любимая?" Отвечай ты так родну батюшке:
      "Я летела в лесу белой Лебедью, по двору я шла серой Утицей, залетала в дом Соколицею!" И простит тебя родный батюшка!

      И к отцу вернулась Снегурочка. Всё как Лель учил, так и сделала. Но в печаль пришёл мудрый Велес.
      — Ой дочурка моя, Снегурочка! Не встречайся ты с сыном Лели! Знай, что с Лелею есть у нас вражда с тех времён, как выжжено ею под лопаткой моей тавро. Может быть, сын послан был ею, чтоб за старое отплатить!
      Но Снегурочка возразила:
      — Лель Снегурочку не обидит! Он со мной и весел, и ласков, как с голубкою голубок...
      — Он обманет тебя, Снегурка! Ты растаешь как вешний снег от любви и чарушек Лели!
      — Пусть растаю! Нет лучшей доли! Все рождаются для любви! И должна полюбить Снегурка!

      А тем временем дева Леля по палатушкам всё ходила. И брала она блюдце с яблочком.
      Как по блюдцу катала яблочко, так выспрашивала его:
      — Ты катись, золотое яблочко, да по блюдечку по серебря-ну. Покажи мне: кто всех прелестней, кто прекрасней всех в поднебесье.
      И на просьбу ту юды Лелюшки отвечало блюдце обычно так:
      — Ай, послушайте блюдечка ответ: Лелюшки прекрасней в целом свете нет!
      И показывало милой Леле: и глаза её голубые, щёчки — яблочки наливные, кожу нежную, золотистую, волосы её серебристые. И тогда улыбалась Леля, наряжалася-красовалася, на себя она любовалася.
      Ныне вновь покатила яблочко да по блюдечку юда Лелюшка:
      — Ты катись, золотое яблочко, да по блюдечку по серебряну. Покажи мне: кто всех прелестней, кто прекрасней всех в поднебесье.
      И на просьбу ту юды Лелюшки ныне блюдечко отвечало так:
      — Как прекрасна ты, дочь Сварога! Но прекрасней тебя намного та младая дева Снегурочка, Велеса и Вилы дочурочка! Её кожа бела, ровно белый снег, словно смоль — черны её волосы, как кровиночка — губы алые.
      И тогда младую Снегурочку показало серебряно блюдечко. С нею рядом — юного Леля.
      И, увидев то, юда Леля рассердилася, взлютовалася.
      — Знать, решила дева Снегурочка стать на троне моём царицею!
      И призвала Лелюшка лешего. И наказывала ему, чтобы в лес завёл он Снегурочку, руки-ноженьки повязал и одну её оставлял.
      — Заведи её в лес дремучий и оставь-ка там на мученье, зверю лютому на съеденье!
      Вот пошла Снегурочка-дева в лес с подружками погулять, снежну бабу лепить и в снежки поиграть. И с подруженьками аукалась.
      Только вместо её подружек стал аукаться с нею леший, чтобы в лес её заманить, там её, младую, сгубить. Как завёл, хотел повязать, стала плакать она, умолять:
      — Ах ты, милый мой, добрый леший! Пожалей ты меня немножко, не вяжи ты мне руки-ножки, не бросай меня на мученье, зверю лютому на съеденье.
      Леший девицу пожалел и вязать её не посмел:
      — Убегай скорее, Снегурка, Велеса и Вилы дочурка! Ты от гнева Лели укройся, о себе теперь беспокойся! Ведь юдица тебя не любит, коль отыщет тебя — погубит!
      Побежала тогда Снегурочка, пробиралася по долам и блуждала она по горам. Ветки больно её стегали, а колючки одежду рвали.
      И увидела свет Снегурка. Вот пред нею лес разомкнулся, позади же снова сомкнулся. Видит дева: изба стоит и к себе Снегурку манит.
      И зашла в избу красна девица. И вокруг себя оглянулась, с облегчением улыбнулась.
      Всё в избушке той было маленьким: стулья, столик. А на столе — семь тарелочек, в них семь ложек, рядом чашечек тоже семь. Захотелося есть Снегурке, ко столу она подошла, там и ела она, и пила.
      После дверцу она открыла, прямо в спаленку заходила. Захотелося ей поспать, во постелюшке почивать. Только ляжет в одну — широко, а в другой кроватке — высоко. Лишь в последнюю уложилась. И, Закрывши глаза, забылась.
      Тут хозяева возвратились. Были это семь горных вильней, что весь день в горах промышляли, злато-серебро добывали.
      Звали первого — Понедельник, был забавник он и бездельник. Вторник был суровым воякой, шалопаем и забиякой. Был Среда из всех самым умным, а Четверг — тот был самым шумным. Пятница — беспечным и нежным, а Суббота — самым прилежным. Воскресенье был заводилой, и средь них считался верзилой, ибо мог перепрыгнуть кошку, если разбежится немножко.
      Страшно им: весь дом в беспорядке, оглянулись они украдкой:
      — Кто на стуле моём сидел? Кто без спросу здесь пил и ел? Со стола кто ложечки брал? И постелюшки кто помял?

      Тут они Снегурку узрели, что спала поперёк постелей. И сбежались вильни в светлицу, осветили они девицу.
      — Боже, что за чудная дева?
      И проснулася тут Снегурка. И её семь вильней спросили:
      — Как же звать тебя, дева красная?
      — Называют меня Снегуркой, Велеса и Вилы дочуркой.
      И она рассказала им, как в лесу она заблудилась и в избушке их очутилась. И решили вильвы помочь, приютить Велесову дочь.

      Каждый день уходили вильни на работу свою в рудник. А Снегурке так говорили:
      — Берегись, Снегурочка, Лели! Крепко двери все закрывай, никого в избу не пускай. Ибо скоро узнает Леля, где же ты от неё сокрылась и в какую глушь удалилась!

      А в ту пору Леля Свароговна по палатам своим ходила. И брала то блюдце волшебное. Как по блюдцу катала яблочко, так выспрашивала его:
      — Ты катись, золотое яблочко, да по блюдечку по серебряну. Покажи мне: кто всех прелестней, кто прекрасней всех в поднебесье.
      И ответило Леле блюдце:
      — Как прекрасна ты, дочь Сварога! Но прекрасней тебя намного дева та, что живёт у вильней за лесами и за горами, в их избе под семью шатрами.
      И волшебное это блюдечко показало ей вновь Снегурочку. И от этих слов дева Лелюшка рассердилася, взлютовалася. Обернулась она колдуньей безобразною и безумной.
      И ходила Леля во Чёрный бор, рыла злые она коренья и готовила зелье лютое. И сливала зельюшко в чашечку, опускала в ту чашу яблочко.

      И явилася Леля с яблочком у окошечка юной девы.
      — Продаю золотые яблоки! — говорила она Снегурке. — А кто съест волшебное яблочко, обретёт тот вечную молодость!
      И взяла Снегурочка яблочко и немножечко откусила. И тотчас на землю упала, и уже она не дышала. Рассмеялася Леля грозно:
      — Да!.. Кто съест волшебное яблочко, не состарится тот вовеки!
      Вот вернулись с работы вильни. Видят: вот на земле Снегурка.
      — Это Лелюшка-самоюдочка усыпила нашу Снегурочку!

      И тогда в великой печали вильни гроб хрустальный создали и златые цепи сковали. Тело девы в гроб положили, да к Ярилиной той горе с песней грустною относили.
      И упрятали гроб в норе, что в Ярилиной той горе. Рядом с родовой усыпальницей, где была гробница Ярилы, что был братом девы Снегурочки, Велеса и Вилы дочурочки.
      Там Ярила зимою во тьме засыпал, а весной на свет воскресал.

      И повесили рядом вильни гроб Снегурочки на цепях, укрепивши их на столбах.
      А затем ховец-могилу камнем завалили, и на той Горе-ховце вишни посадили: чтобы раннею весной вишни расцветали, будто снегом — лепестками гору покрывали.
      И потёк из слёз ручей из горы печальной сей.

      А в то времечко юный Лель всё ходил и искал Снегурку — Велеса и Вилы дочурку.
      Он искал её по лесам, и искал её по полям, забирался в крутые горы и бродил по берегу моря.
      Обратился он к Солнцу Красному:
      — Ай ты, батюшка Солнце Красное! Днём ты землю всю освещаешь и весь Белый Свет озираешь! Ты не знаешь ли, где Снегурочка, Велеса и Вилы дочурочка?
      Солнце-батюшка отвечал:
      — Я Снегурочки не видал. Может, Месяц Снегурку встретил, тёмной ночью её приметил?
      Лель и к Месяцу обратился:
      — Ай ты, батюшка ясный Месяц! Ночью землю ты освещаешь, весь подлунный мир озираешь! Ты не знаешь ли, где Снегурочка, Велеса и Вилы дочурочка?
      Месяц-батюшка отвечал:
      — Я Снегурочки не видал. Может, Ветер Снегурку встретил, на дорожке её приметил?
      И отправился Лель к Стрибогу:
      — Ай ты, батюшка Ветер буйный! Овеваешь ты каждый камень, и листочек, и стебелёк... Не встречал ли ты где Снегурку, Велеса и Вилы дочурку?
      Ветер-батюшка отвечал:
      — За Великою Pa-рекою, да за реченькою Окою, там где Клязьма течёт у Горы-ховца, есть пещера одна — усыпальница. И в пещерушке той печальной овевал я сам гроб хрустальный... Ну а в гробе этом Снегурочка, Велеса и Вилы дочурочка.

      Тут сын Финиста Лель — ясным соколом взвился и на крыльях ветров к облакам устремился.
      Полетел над лесами дремучими и болотушками зыбучими. И нашёл пещеру печальную, где качается гроб хрустальный.
      Скинув перья на пол, он ко гробу пошёл. Открывал он крышечку гроба и Снегурочку целовал, перстень девице надевал.
      — Вот тебе перстенёк, Снегурка!

      Ну а перстень тот золотой был подарен Леле и Финисту Ладой-матушкою самой. И от самого Дня Творенья, сила в нём была воскресенья.
      И очнулась Снегурка от тяжкого сна, и открыла ясные очи она:
      — Здравствуй, Лелюшка мой прекрасный! Здравствуй, милый мой Сокол Ясный!

      И тогда венцы принимали Лель, сын Финиста, и Снегурка в день великой богини Лели на Ярилиной той горе.
      И пошёл от Снегурки с Лелем род снегуров, который слился с родом яров-волотоманов. Снег и Солнце, огонь и стужа слились вместе в его крови, будто память о той любви.

      И теперь все славят Снегурку! Славят также юного Леля! Также Велеса с Вилой-юдой! Поминают и Лелю Свароговну!

А.И. Асов "Песни Гамаюна"


Назад              Содержание              Вперед

 

 

СОГЛАШЕНИЕ:


      1. Материалы сайта "Русь изначальная" могут использоваться и копироваться в некоммерческих познавательных, образовательных и иных личных целях.
      2. В случаях использования материалов сайта Вы обязаны разместить активную ссылку на сайт "Русь изначальная".
      3. Запрещается коммерческое использование материалов сайта без письменного разрешения владельца.
      4. Права на материалы, взятые с других сайтов (отмечены ссылками), принадлежат соответствующим авторам.
      5. Администрация сайта оставляет за собой право изменения информационных материалов и не несет ответственности за любой ущерб, связанный с использованием или невозможностью использования материалов сайта.

С уважением,
Администратор сайта "Русь изначальная"