Главная Хронология Древняя Русь Рюрики Смутное время Романовы Новости сайта Гостевая
   Дополнительное меню
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
 

 

КОРОБ ДАЖЬБОГА     

ВТОРОЙ КЛУБОК
ДАЖЬБОГ, ЗЛАТОГОРКА И КОЛЯДА

Дажьбог

      — Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как женился Дажъбог сын Перунович на младой Златогорушке Майе. И о гибели Златогорки, расскажи о её воскресеньи, о рождении Коляды. И о том, как первые люди получили Звёздную Книгу.
      — Ничего не скрою, что ведаю...

      Как по полюшку Даждь проезживал, по лесам Оленем поскакивал, в небесах парил Ясным Соколом. Видно было, где он на коня вскочил, да не видно, где в стремена вступил — только видно в небушке Сокола.
      Смотрит Сокол из поднебесья: в чистом поле наездница едет — Златогорушка Святогоровна. Шлем её в облака упирается, златы косы огнём разливаются. Едет в полюшке Златогорушка, а под нею конь будто лютый зверь, а сама-то спит крепко-накрепко.
      Тут слетел с поднебесья Даждь, на коня вскочил Кологриву и вскричал с коня зычным голосом:
      — Ай ты, Майюшка Златогорка! Спишь ты впрямь иль ты притворяешься? Не ко мне ли ты подбираешься?
      Поляница ж молчит — не ворохнется.
      Разгорелось тут сердце Даждя. Он схватил булатную палицу, бил он палицей поляницу. Поляница ж сидит — не ворохнется, и на Даждя она не оглянется. Ужаснулся он и отъехал:
      — Видно, смелость во мне всё по-старому, только силушка не по-прежнему!
      Видит Даждь — дуб встал в чистом полюшке. Наезжал на дуб Тарх Перунович, ударял булатною палицей — и расшиб сырой дуб на щепочки.
      — Значит, силы во мне всё по-старому. Видно, смелость во мне не по-прежнему!
      Вновь наехал на поляницу — и ударил её в буйну голову. Поляница ж сидит — не ворохнется, и на Даждя она не оглянется. Ужаснулся он и отъехал вновь.
      — Видно, смелость во мне всё по-старому, только силушка не по-прежнему!
      И увидел скалу в чистом полюшке, и ударил булатной палицей — и разбил на мелкие камешки.
      — Значит, силы во мне всё по-старому. Видно, смелость во мне не по-прежнему!
      Вновь наехал на Златогорушку, бил её булатною палицей — и отшиб себе руку правую. На коне поляница сворбхнулась и на Тарха Дажьбога оглядывалась.
      — Я-то думала — мухи кусаются, оказалось — то добрый молодец!
      И схватила тут Златогорушка за златые кудрышки Даждя, подняла с конём Кологривой, опускала в хрустальный ларчик, а ларец ключом запирала.

      И поехала вновь ко Святым горам, и заснула вновь, и забылась. Едет целый день вплоть до вечера, едет тёмну ночь до рассвета. А на третьи сутки могучий конь стал под ней брести-спотыкаться. И спросила его Златогорушка:
      — Что же ты подо мной спотыкаешься?
      — Ты прости уж меня, хозяюшка! Третьи сутки иду я без отдыха и везу Златогорушку с Даждем да ещё коня Кологриву.
      Тут опомнилась Златогорка, вынимала хрустальный ларчик, отпирала его золотым ключом, вынимала Даждя Перуновича из ларца за кудри златые:
      — Ах удалый ты, Тарх Перунович! Сделай ты великую заповедь и возьми-ка меня в замужество. Будешь жить тогда ты по-прежнему. Коль откажешься — знать, тебе не жить. На ладонь положу, а другой прижму — только мокренько между ладошками будет!
      — Ой ты, Майюшка Златогорка! Не страшны мне, Майя, слова твои. Ты сама мне, Майюшка, люба! Я согласен на заповедь вечную! Я приму с тобой золотой венец!

      Поезжали они да не в чисто поле, а поехали ко Святым горам. Вышли к ним Святогор со Плеяною. Святогор Златогорушку спрашивал:
      — Ты кого привезла, дочь любимая?
      — Привезла я могучего витязя, удалого Тарха Перуновича. С Даждем мы решили венчаться.
      И сказал Святогорушка Родович:
      — Что ж, честным пирком да за свадебку!
      И созвали на эту свадьбу всех Сварожичей-небожителей, всех богов со Святых и Ирийских гор.
      И на ту великую свадьбу, на почестей пир соезжались Лада-матушка со Сварогом, Сурья-Ра с Волыней Свароговной, Хорс с Зарёй-Зареницей и Месяц, и Перун с Перуницей-Дивой, Велес Суревич с Вилой Сидой, и Семаргл-Огнебог, Макошь-матушка, все небесные боги, духи.
      Повенчали Сварог с Ладой-матушкой Златогорушку со Дажьбогом. И на этой свадьбе Дажьбога пировало царство небесное, вместе с ним и вся поднебесная!

      И отныне все славят Майю и Дажьбога, сына Перуна, вместе с ними и Святогора!

      Далеко-далече во полюшке пыль клубилась, ковыль стелилась. Проезжали там добрый молодец, молодой Дажьбог сын Перунович, и удалая поляница — Златогорушка Святогоровна.
      И скакали они много времени, как от той горы Алатырской, а потом и от Пятигорья, выезжали в степи Турдакские.
      Находили тут чудо-чудное, усыпальницу у ручья, и гробницу ту белокаменну. А на ней надписана надпись:
      "Тот в гроб ляжет — кому в нём лежать суждено".

      Тут спустились они со своих коней и ко гробу тому склонились. И спросила так Златогорка:
      — А кому во гробнице лежать суждено? Ну-ка, ляжем в неё да померяем — на кого же гроб этот вырублен?
      И ложился Дажьбог в тот огромный гроб. Только гроб ему не поладился — он в длину длинен, в ширину — широк.
      И легла в него Златогорка. Златогорке гроб тот поладился — он в длину по мере, и в ширь как раз.
      И сказала тут Златогорушка:
      — Ай же ты, Дажьбог, мой любезный муж, ты покрой-ка крышечку белую, полежу я в гробу, полюбуюся.
      Отвечал Златогорке тогда Дажьбог:
      — Не возьму, Златогорка, я крышечки, шутишь шуточку ты немалую, хоронить себя собираешься.
      Тут взяла Златогорушка крышечку и свой каменный гроб закрыла. Захотела поднять — не может.
      — Ай же ты, Дажьбог сын Перунович, мне в гробу лежать тяжелёшенько, ты открой скорей крышку белую, ты подай мне свежего воздуха...
      Взял Дажьбог ту крышечку белую — только крышечка не поднялась, даже щелочка не открылась. И сказала тут Златогорушка:
      — Ты разбей-ка крышечку белую, вынь меня из гроба глубокого!
      Тарх ударил булатною палицей вдоль той крышечки тяжкой каменной. А куда он ударил палицей — становился там обруч кованый.
      Тут сказала ему Златогорушка:
      — Ты возьми, Дажьбог сын Перунович, кладенец мой меч. Бей ты им по гробу глубокому, поперёк ударь крышки белой!
      Но не смог поднять кладенец Дажьбог.
      — Наклонись ко мне к малой щёлочке, я дохну в лицо твоё белое — у тебя прибавится силушки.
      Наклонился к ней молодой Дажьбог, и дохнула в него Златогорушка — силы в нём прибавилось вчетверо. Тарх Дажьбог поднял тот великий меч и ударил по гробу глубокому. А куда он ударил мечом-кладенцом — становился там обруч кованый.
      Говорила ему Златогорушка:
      — Видно, мне не выйти отсюда. Здесь найду я свою кончину. Ты ж сыщи пещеру глубокую, и снеси туда плащаницу, и повесь её на златых цепях. И езжай скорей в Царство Тёмное. И проси у Вия Седунича перстень со рубином волшебным. Лишь рубин заклятие снимет и меня из Нави подымет!

      Поскакал Дажьбог по степям, полетел в горах Ясным Соколом.
      Прилетел он к речке Смородине, да ко той горе Сарачинской. И встречали его у Камня Велес Сурич и Вила Сида. Велес Камень тот отвалил, в Пекло бога он пропустил.
      И пришёл Дажьбог к Вию тёмному:
      — Здравствуй, Вий — подземельный и тёмный князь! Я привёз поклон-челобитие от моей жены Златогорушки. Как легла она в плащаницу, в ту гробницу из бела камня, — так не может восстать оттуда. Просит Майя кольцо златое. Лишь кольцо заклятие снимет, лишь оно гробницу откроет. Рассердился Вий — подземельный князь:
      — Смерть нашла, увы, Златогорка! И в гробу лежит её тело, тень же Майи спустилась в Пекло. Ей кольцо уже не поможет!
      Отвечал Дажьбог Вию тёмному:
      — То кольцо заклятие снимет. И пробудится Златогорка по Седыеву повеленью!
      Закричал тут Вий зычным голосом и созвал к себе нечисть с нежитью:
      — Кто же ты, Дажьбог сын Перуна, коль посмел мне, Вию, перечить? Вию — князю Тёмного Царства! Вию — сыну Чёрного Змея! Поднимите мне веко тяжкое, я взглянуть хочу на Дажьбога! Дай мне руку, Тарх сын Перунов!
      А Дажьбог в огне булаву раскалил — протянул её Вию тёмному.
      Вий взял палицу раскалённую и взглянул на Тарха Перунича. И завыл, закричал на всё Пекло Вий:
      — Здесь не место тебе, Вышний Тарх Дажьбог! Ты — Дажьбог! Перун! Ты — Сварог и Род! Вышний Тарх Дажьбог! Ты впускаешь свет! Разрушаешь ты Царство Тёмное! Уходи скорей к Солнцу Красному! Я даю кольцо золотое, отнеси его Златогорке!

      Стал тут добрый Даждь ездить на коне по бескрайнему Царству Тёмному. Подъезжал к пещерам змеиным. А в тех тёмных пещерах — пленники: сорок там царей со царевичем, также сорок князей со князевичем, сорок мудрых волхвов, сорок витязей, а простого народа и сметы нет.
      Выводил Дажьбог пленных Вия, оживлял и людские тени. Много вывел князей и князевичей, с ними и королей, королевичей, вывел также девиц, с ними малых детей.
      — Выходите из царства Смерти! Выходите из нор змеиных! И идите за речку Смородину, и ступайте все по своим местам, по домам своим, к очагам родным! Вспоминайте потом Дажьбога! Без него вы бы вечно сидели здесь!
      Выходили с великим шумом мертвецы из царства подземного, побежали за речку Смородину через мост калиновый тонкий.
      А Дажьбог пошёл по пещерам — и зашёл в пещеру последнюю. Видит: дверь запорами запертая, наглухо замками закрытая.
      И сорвал Дажьбог все замки с неё, сшиб запоры могучей рукою и раскрыл железные двери. И увидел под тёмными сводами в той пещере Кащея Бессмертного. На двенадцати он цепях висел, а под ним котёл на огне кипел.
      И сказал Кащей богу светлому:
      — Дай, Дажьбог, мне воды немножечко!
      Наливал Кащею Дажьбог воды.
      Выпил всё Кащей, запросил ещё. Наливал Дажьбог — выпил вновь Кащей. Просит в третий раз — дал опять Дажьбог. И сказал Кащей богу светлому:
      — Буду помнить твою услугу! За неё тебе три вины прощу! И как станем мы воевать — я не стану тебя убивать! Только знай, что биться я буду с сыновьями и дочерями, что пойдут от тебя и Майи! Ибо ты пошёл против Смерти! Никогда ещё не бывало, чтоб она притупила жало!
      Разорвал затем цепи тяжкие, полетел из тёмной пещеры он к свету белому, к Солнцу Красному.

      Взял Дажьбог кольцо золотое, и из Пекла он выходил. И поехал вновь ко Турдакской степи. И вернулся он к Златогорушке. Подходил он к гробу печальному и с него заклятие снял, крышку каменную поднял, перстень Майюшке надевал.
      И раздался тут голос Рода:
      — Поднимайся из гроба, Майя! Возвращайся из царства Смерти! Чернобога заклятье снято, но — на время, а не навеки... По веленью Судьбы и Рода ты родишь Великого бога, а потом возвратишься снова — к Вию, князю Тёмного Мира.

      Как далече в Турдакском поле — пыль поднялась, ковыль качалась.
      Проезжали там Тарх Перунович вместе с Майюшкой Златогоркой. Где Дажьбог по полю проедет — там он жито в поле посеет... Златогорушка где проедет — золотые колосья спеют...

      То не Солнышко засияло, то не Зорюшка возблистала — это Майюшка Златогорка с молодым Дажьбогом проехали. Приезжали они ко Смородине, да ко той горе Сарачинской.
      Как положено Вышнем в Прави, — здесь, меж Явью и царством Нави, Златогорка должна остаться — ожидать, как наступит срок и Сварожий круг повернётся.
      Как у речки быстрой Смородины распустился чудесный сад. В том саду поднялись хоромы — крутоверхие, златоглавые. В тех хоромах стоит кроватка. Та кроваточка золочёная, ножки у кроватки точёные. На кроватке спит-посыпает сам Дажьбог с Златогоркой Майей. Златогорка под ним смлевает, сына Тарх Дажьбог зачевает — Коляду, молодого бога!

      Меж Дажьбогом и Златогоркой золотое кольцо каталось. Там колечко каталось и думалась дума. Дума думалась, слово сказывалось. Дума крепкая — слово тайное.
      — Отправляться пора мне, Майя, на сражение с Чёрным богом. Он грозил бедой неминучей всем потомкам нашего рода!

      Златогорка с Даждем гадали — две стрелы над полем пускали. Вот одна летит — ясный сокол за ней. А другая летит — в стаю лебедей.
      По гаданью и Дажьбога собирали в дальний путь, и корабль снаряжали — в море синее пускали.
      То не Ясный Сокол по небу летит, то не Чёрный Волк на береге стоит. То корабль Дажьбога по морю бежит, то Кащеюшка колдует-ворожит. И от чёрной ворожбы — море хмурится, и от тех от слов Кащея — волны крутятся!
      И ронял Дажьбог колечко золотое — с пальца пало оно в море синее. Проглотила его щука быстрая — щуку ту не найти и не выловить!
      И поднялися ветры буйные, расплескалося море синее. И корабль унесло ветрами далеко-далеко за три морюшка.
      И подул Кащеюшка Виевич на спокойное сине море — и то морюшко заморозил.

      А в ту порушку в светлом Ирии Златогорке приспело время — Коляду рождать и Овсеня.
      Потрудилась Златогорка... Коляда и Таусень! Потрудилась, потужилась — и родила Таусеня. Таусеня-то Овсеня! А с Овсенем Коляду!
      То не ясен Сокол в поле увивается — это братец Коляды рождается: Овсень-Таусень!
      Выходила к нему сера Утушка. Так Овсеню Уточка сказывала:
      — Ты не слушай, Овсень, родну матушку! Не служи-ка ты богу Белому! Послужи-ка ты богу Чёрному! Ты служи Кащеюшке Виечу!
      Говорила тут Златогорушка:
      — Уж ты, дитятко-дитё, чадо милое! Ты не слушай, Овсень, серу Уточку! Не служи-ка ты богу Чёрному, а служи-ка Дажьбогу-батюшке! Как у батюшки Дажьбога три беды стряслось. Первая беда — он кольцо терял, а вторая беда — он покинул дом. Ну а третья беда — горе горькое, он не может тебя защитить...
      И спросил Овсень Златогорушку:
      — Что мне делать, скажи, родна матушка?
      — Мосты мостить.
      — Кому ездить?
      — Крышню — первому, а за ним Коляде, следом — Бусу!
      Овсень-Таусень пошёл по дорожке. Пошёл по дорожке, нашёл топорочек. Ни мал, ни велик — с игольное ушко. Срубил себе сосну, настелил мосток, чтоб проехали три Вышня вдоль по этому мосту. Первый Крышень-бог, а второй — Коляда, третий — будет Бус Белояр.
      Как два Сокола летели. Овсень и Коляда! Там лето — здесь зима! Как они летели — все люди глядели. Как они садились — все люди дивились. Как они вспорхнули — все люди вздохнули...

      Потрудилась Златогорка... Ой, Коляда наш, Коляда! Потрудилась, потужилась и родила млада бога. Млада бога — Коляду!
      Девять месяцев Майя не ела, девять месяцев не пивала во пещере горы Сарачинской. И родила она млада бога! Златогорке служила Жива. Омывала Живушка Майю, Коляду она принимала!
      Засияло на небе Солнце. Хорс с младою Зарей запели:
      — Слава Божичу Коляде!
      Звёзды с Месяцем заплясали и цветами мир забросали:
      — Слава Божичу Коляде!
      Звери во лесах заревели, рыбы во морях заплескали:
      — Слава Божичу Коляде!
      И запели люди по всей Земле:
      — Коляда — Бог Сущий! Бог Сущий — Святой! Святой и Пресветлый! Пресветлый и Истинный! И Вседержитель!

      И Сварог — царь небесный, услышал, что родила Майя младенца, Коляду — молодого бога. Он послал Огнебога Семаргла, дабы тот ему поклонился.
      Вот сошёл Семаргл с небосвода, прилетел к горе Сарачинской. Видит он — в пещере глубокой укрывается Златогорка. Девять месяцев хлеба не ела и студёной водицы не пила, и родила младого бога, млада Божича Коляду!
      А лицо Коляды — Солнце ясное, а в затылке сияет Месяц, а во лбу его — там звезда горит. А в руках его Книга Звёздная, Книга Ясная, Злата Книга Вед. Эту книгу Майя украсила золотыми частыми звёздами.
      Как ко той горе Сарачинской собиралися-соезжалися — сорок грозных царей со царевичем, с ними сорок князей со князевичем, также сорок волхвов ото всех родов.
      И все видели Огнебога — как сошёл с небес он к пещере, а в пещере видели Солнце.
      И тогда Семаргл Сварожич по горе Сарачинской ударил. Бил её златою секирой — и всю гору озолотил. И раскрылась тогда злата крыница, истекла водица студёная. И ту воду пила Златогорка, пил ту воду младенец Божич, и пила её Злата Книга.
      И та Книга учила сорок царей, и учила она также сорок князей, и учила волхвов многомудрых:
      — В молодого бога уверуйте! В Коляду — молодого Крышня! Он сошёл с небес, он пройдёт по Земле и учить будет вере Вед!
      И дары Коляде приносили — все цари, волхвы многомудрые. И дарили ему красно золото, и дарили ему бело серебро. Зажигали волхвы свечи яркие и медовую сурью пили, вместе славили Коляду:
      — Коляда наш, Коляда! Коляда Святой! Святой Величайший! Великий — Пречистый! Пречистый и Божий! И Божий Родитель!

      Как у Майи Сын Божий родился, Чёрный царь Кащей изумился:
      — Значит, бог великий родился, если целый мир просветился!
      И Кащей увидел: идут цари, князи и волхвы многомудрые. И спросил у странников Чёрный царь:
      — Где вы были? И что вы видели?
      — Были мы в горах Сарачинских, да у той ли речки Смородины. Были мы и видели сами — Коляда великий родился! Поклонились мы Сыну Вышня и дарили ему красно золото, подносили и бело серебро. Свечи яркие зажигали, чтоб они горели-сверкали — и тебя, Кащея, прогнали!
      Разошёлся-разлютовался Чёрный царь Кащеюшка Виевич. Он изгнал волхвов многомудрых. И послал тогда по лицу Земли всех дасуней своих — войско чёрное. И велел Кащеюшка Виевич убивать повсюду младенцев.
      И великий плач на Земле стоял, и померкло Красное Солнце. И надвинулся тучею Чёрный царь. А в горах уж демоны рыщут — ищут Майю и Коляду.
      И отваливал Велес Камень, и открыл путь в Тёмное Царство.
      И раздался голос Всевышнего:
      — Время вышло всё, Златогорка! Колесо небес повернулось! Путь лежит твой в Тёмное Царство. Так Отцом положено в Прави!

      Плачет Майюшка Златогорка, к Вию сходит по воле Вышня. И корзиночку с Колядою — Майя плыть по речке пускает.
      — Ой, Смородина, речка быстрая! Укачай молодого бога, унеси его, но не к устью, ты его отнеси — к истоку, по дорожке лунной и звёздной, в Ирий к Хорсу и Заренице...
      Хорс поднялся рано-ранёшенько и пошёл ко речке Смородине — зачерпнуть водицы студёной, чтоб водою чистой умыться и Всевышнему помолиться. И нашёл у берега Хорс ту корзинку, что вынесла речка, что сияла светом небесным.
      И тогда унёс Хорс корзину и принёс в златые хоромы. В той корзине не было злата, а лежал в ней малый ребёнок. И сиял он светом небесным, ибо был в той корзине Божич, златовласый бог Коляда...

      Как Колядушка родился, так на землю он спустился, в путь-дорогу снарядился. И учил он у крыниц юношей, да и девиц как им Бога прославлять и колядовать.
      И отца из льдов великих Коляда освободил, чтоб Весна пришла и счастье всем Дажьбог дарил!

      Лик же Коляды — Солнце Красное! А в руках его Книга Ясная! Пел Колядушка, бог младой, — песни ясные и прекрасные!

А.И. Асов "Песни Гамаюна"


Назад              Содержание              Вперед

 

 

СОГЛАШЕНИЕ:


      1. Материалы сайта "Русь изначальная" могут использоваться и копироваться в некоммерческих познавательных, образовательных и иных личных целях.
      2. В случаях использования материалов сайта Вы обязаны разместить активную ссылку на сайт "Русь изначальная".
      3. Запрещается коммерческое использование материалов сайта без письменного разрешения владельца.
      4. Права на материалы, взятые с других сайтов (отмечены ссылками), принадлежат соответствующим авторам.
      5. Администрация сайта оставляет за собой право изменения информационных материалов и не несет ответственности за любой ущерб, связанный с использованием или невозможностью использования материалов сайта.

С уважением,
Администратор сайта "Русь изначальная"