Главная Хронология Древняя Русь Рюрики Смутное время Романовы Новости сайта Гостевая
   Дополнительное меню
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
 

 

КОРОБ ДАЖЬБОГА     

ТРЕТИЙ КЛУБОК
ДАЖЬБОГ, МАРЕНА И ЖИВА

Дажьбог

      — Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как женился Дажьбог на Маренушке. И о том, как она изменила ему и сбежала с Кащеем Виевичем, как женился Дажьбог на Живе.
      — Ничего не скрою, что ведаю...

      В светлый Ирий к горе Алатырской со всего Света Белого птицы слетались. Собирались они, солетались, о Сырую Землю ударились, обернулись они в ясуней.
      Прилетели то в светлый Ирий Огнебог-Семаргл, Вихорь-бог Стрибог, бог Перун Громовержец с Дивою, ясный Хорс с Зарей-Зареницею, Волх, сын Змея, с прекрасной Лелею и Дажьбог, сын Роси, Перунович.
      Их встречали Сварог вместе с Ладою, приводили в чертоги хрустальные, угощали яствами разными, наполняли чаши хмельной сурьёй.
      Как садились гости за златые столы — за златые столы, за камчаты скатерти — поднимали чаши одной рукой, выпивали единым духом.

      После пира было гуляние по небесному саду Ирию. И гулял Дажьбог сын Перунович, подходил к расписному терему. А в тот терем высокий прохода нет.
      Тут услышал Дажьбог сын Перунович, как играют в тереме гусельки и звенят золочёные струночки. И заслушался он, и задумался, и понравились Тарху гусельки.
      — Это терем Мары Свароговны — видно, там у неё гуляние.
      Стал он биться-стучаться в терем — зашатались стены у терема, распахнулись двери железные. Поднялся сын Перуна по лесенкам и вошёл в палату Маренушки.
      У Маренушки — развесёлый пир. У Марены гости приезжие из далекого Царства Тёмного: в ряд сидят Горыня с Дубынею и Усыня с Кащеюшкой Виечем.
      Поздоровался с ними Перунович и садился за стол на скамеечку.
      — Что ж не ешь, Дажьбог сын Перунович? — так спросила Мара Свароговна.
      А Дажьбог Марене ответил:
      — Сыт, Марена, я — только что с пира у отца Сварога небесного.
      А сам думает: если поешь у неё, заворожит она иль отравит, ведь Марена — колдунья известная.

      Продолжались пир и гуляние. Здесь Кащей к Маренушке сватался, и хвалился он златом-серебром, и хвалился своим бессмертием:
      — Все, Марена, тебе подвластны! Все боятся Марены-Смерти! Только я не боюсь — Бессмертный! Мы с тобою, Марена, вместе подчиним, покорим всю Вселенную!
      Наконец пришло время позднее, стали гости прощаться с Маренушкой. Провожала Марена гостей, проводила Кащея Бессмертного, а Дажьбога стала удерживать:
      — Оставайся, Дажьбог сын Перунович, до рассвета, до света белого, и со мною, Мареною, сделай любовь! Будет мужем моим пусть Бессмертный Кащей, ну а ты, Дажьбог, — полю-бовником>
      Отвечал Дажьбог сын Перунович:
      — Ты прощай, Марена Свароговна! Ты прощай уж, Маренушка-душенька, я не буду тебе полюбовником!
      Обернулся Дажьбог от Марены и пошёл скорее из терема. Тут вскочила Марена Свароговна, и брала ножища-кинжалища, и стругала следочки Дажьбожии, их бросала в печку муравлену, как бросала их — приговаривала:
      — Вы пылайте, следочки Тарха, вы горите в печке муравленой! И пылай в Дажьбоге Перуновиче по Марене душа его светлая! Чтоб не мог Дажьбог жить без душеньки, чтоб не мог без меня он ни есть, ни спать! Подымайтесь, дымочки, из печечки, подымайтесь, вы, ветры буйные! Соберите тоску ту тоскучую со всех вдов, сирот, с малых детушек, соберите со света белого, понесите её в сердце ярое — молодого Тарха Перунича! Посеките мечом булатным сердце буйное, молодецкое, поселите тоску ту тоскучую, дайте и сухоту сухотучую в его кровь, и в жилы, и в печень! Чтоб казалась ему Маренушка милей матери, отца-батюшки и роднее Рода небесного!
      Будьте крепче булата, слова мои! Ключ к словам моим в небесах, а замок в морской глубине, проглотила замок этот рыба-кит. Рыбу-кит не добыть и замок не открыть! А кто рыбу добудет, замок отопрёт — гром того убьёт и спалит огонь!
      А Горыня, Дубыня с Усынею возвращались назад в Царство Тёмное. Растворились вдруг небеса, сокатились колеса златые, золотые колёса — огненные. А на той колеснице огненной сам Перун Громовержец покатывал, златокудрой главою встряхивал, в небо молнии посылая. И поглядывал вниз на Землю. Видит он — Горыня с Дубынею и Усыня идут по дороженьке.
      — Где вы были? — спросил Громовик Перун.
      — Были мы в гостях на Рипейских горах у Марены Свароговны в тереме. Пили-ели мы, веселились мы, веселился там и твой сын Дажьбог!
      Тут нахмурился Громовержец, покатил к Дажьбогу Перуничу:
      — Мне не нравится, сын, что ты ходишь к Марене! Не прельстился ль ты красотой её? По-хорошему с ней ты сходишься — по-хорошему ль разойдёшься с ней? Не пеняй тогда ты на батюшку, не пеняй на родимую матушку, а пеняй, Дажьбог, на себя самого!
      Огорчился Тарх и пошёл к Роси. И спросила Дажьбога матушка:
      — Что случилось — скажи, чадо милое?
      — Я скажу тебе правду сущую. Изобидел меня мой отец Перун, говорил — будто я у Марены сижу! Я всего заходил-то разочек, посидел у Марены часочек.
      — За тебя Перун беспокоился. Та Маренушка — ведьма ужасная! Не ходи к ней, Дажьбог, в светлый терем, не прельщайся ты красотой её!
      Тут сказал Дажьбог слово резкое:
      — Ты по роду мне будешь матушка, а по речи своей — будто мачеха!
      И пошёл он в терем к Маренушке:
      — Проведу я с ней ночку тёмную на её кроваточке мягкой, а наутро возьму в замужество!
      Тут в Дажьбоге кровь разыгралась, и сердечко в груди растревожилось, он расправил плечи широкие. И пошёл Дажьбог сын Перунович, подходил к высокому терему. А в тот терем Марены прохода нет.
      Тут натягивал сын Перуна лук тугой за тетивочку шёлковую и стрелял стрелою калёною. Полетела стрела позлачёная, попадала в окошко косявчато — и окошко то проломила. Стал он биться-стучаться в терем. Зашатались стены у терема, распахнулись двери железные. И вошёл сын Перуна к Маренушке.
      У Марены — пир и гуляние. У Марены гость с Царства Тёмного: сам Кащей Бессмертный сын Виевич. И сказал Дажьбогу Кащеюшка:
      — Ты почто, Дажьбог, к нам в окно стрелял? Проломил ты окошко косявчато и расшиб стекольчато зеркало!
      Тут Дажьбогу досадно стало — вынимал он меч свой булатный и поднял его над главою:
      — Я тебя, Кащей, на куски изрублю!
      Тут Марена со смехом говаривала:
      — Не пугайся, Кащей, мил сердечный друг! Оберну я Тарха Дажьбога златорогим быстрым Оленем!
      Тут брала Маренушка чашечку, а в той чашке — водица холодная, колдовала она над чашечкой, выливала она ту чашечку на Дажьбога Тарха Перуновича.
      Вдруг не стало в светлице Тарха, вдруг не стало сына Перуна — стал Оленем он златорогим.
      Не бежит, не гремит копытами, а калёной стрелою летит Олень. У Оленя копыта серебряные, у Оленя рога — красна золота, в каждой шёрсточке по жемчужинке.
      И ходил Олень златорогий по высоким горам, по долинам. И бежал Олень ко речной воде, ко Роси — родной своей матушке, и студил копытом серебряным ту струю речную прозрачную.
      Рось тогда Оленю промолвила, накативши на берег волнами:
      — Не Олень то в полюшке ходит, в поле то мой сынок родимый — Тарх Дажьбог, Мареной обёрнутый.
      И просила она Перуна:
      — Громовержец, скажи Марене, чтоб вернула она мне сына, обернула Тархом — Оленя!
      Громыхнул Перун в поднебесье:
      — Ай же ты, сестрица Марена! Ты зачем Оленем — Златые Рога повернула Тарха Дажьбога? Отпустила его в чисто полюшко? Обрати ты его обратно, а иначе, сестрица Мара, я пущу в тебя громовой стрелой!
      Перекинулась Мара Сорокою, полетела в чистое полюшко — там, где ходят в поле олени. Ходят девять простых оленей, а десятый-то — златорогий.
      Тут садилась Мара-Сорока на златой рог Тарха Дажьбога, стала Мара Тарху выщёлкивать:
      — Ай же ты, Олень златорогий! Не наскучило ль тебе в чистом полюшке? По долам гулять, по горам плутать, по дубравам дремучим, по болотам зыбучим? И не хочешь ли пожениться? Ты со мной тогда сделай заповедь — и возьми Марену в замужество!
      — Ай же ты, Марена Свароговна! Обрати ты меня обратно — я согласен с тобой венчаться!
      И брала Маренушка чашечку, наполняла её ключевой водой, и брала три щепоточки маленьких из печи, от золы, от Сырой Земли. Посыпала щепоточки в чашечку, говорила над ней колдовские слова — очень странные, очень страшные. И из чаши Тарха обрызнула. И чихнул Олень три разочка — обернулся снова Дажьбогом.

      И пришли они ко Ирийским горам ко Сварогу небесному в кузницу. Им сковал Сварог по златому венцу, и сыграл Дажьбог Тарх Перунович со Мареною вскоре свадебку.
      Солетались на свадьбу весёлую со всего света белого птицы. Ударялись птицы о Матушку-Землю, обернулися во ясуней.
      Собирались они, солетались и Дажьбога с Мареною славили. И сплела им Леля любви венок, подарила Рось голубой платок, подарила Лада гребёночку: коль махнёшь платком — будет озеро, а гребёночкой — встанет тёмный лес.
      Стали гости гулять, пить и есть, плясать.
      И плясала на свадьбе Жива, и кружилась она всем на диво: правой ручкой махнёт — встанут лес и река, левой ручкой — летят птицы под облака.
      И плясала на свадьбе Мара, рукавами она махала: правой ручкой махнёт — лед на речке встаёт, левой ручкой махнёт — снег из тучи идёт.
      Говорил тогда Тарх Маренушке:
      — Замело, завияло дороженьки, и нельзя пройти мне к Маренушке. Промету я дорожку — сам к милой пройду. Постелю постелю пуховую, обниму Маренушку милую!
      Продолжалась свадьба небесная!

      Мало ль времени миновало, много ль времени миновало у Марены с Тархом Дажьбогом родился сынок ясноокий.
      Он родился зимой, среди стужи и вьюг. И ему Дажьбог подарил свой лук. А Марена сына избавила от рождений-смертей круговерти, даровала ему бессмертье.
      А женою ему стала дева Славуня, дочь великого Велияра. И он рос, удивляя мир, и прозвали его — Богумир.
      Породил Богумир Севу, Руса, Славена. Также он породил дочерей — Древу, Скреву с сестрой Полевой. И пошли от него киммеряне, также русичи и славяне.

      Как узнал про женитьбу Дажьбога сам Кащей Бессмертный сын Виевич, запрягал колесницу огненную, собирал несметную силушку и надвинулся тьмой на Ирийский сад.
      То не тёмная туча близилась — то Кащея сила надвинулась, затопила мглой Землю-Матушку.
      Как в ту порушку в светлом Ирии никого из Сварожичей не было — там один лишь был Вышний Тарх Дажьбог. Снаряжался он в чисто полюшко биться с той несметною силою.
      Трое суток сражался Перунов сын, и побил он силу великую, а потом возвратился в Ирий. Лёг он спать и спит непробудным сном, над собой невзгоды не ведает.

      Тут подъехал к крылечку Дажьбогову сам Кащей Бессмертный сын Виевич. Стал Марену он подговаривать, соловьем перед нею выщёлкивал, говорил Марене-кукушечке:
      — Полетим, дорогая кукушечка, в золотое царство Кащеево! Там совьём мы, кукушка, по гнёздышку, и устелим его чёрным бархатом, и украсим его чистым золотом!
      Говорил Бессмертный Маренушке:
      — Я к тебе, Маренушка, сватался, ты должна была быть моею! Ты пойди за Кащея замуж! Моя матушка — Мать Сыра Земля, а мой батюшка Вий — подземельный князь! А Дажьбог — сколотный Перуна сын от Роси — всего лишь русалки! Лишь со мной ты станешь царицею, а не с Тархом, сыном Перуна!
      И Маренушка призадумалась:
      — Мне ли жить вместе с Дажьдем-богом? Мне ль Кукушке жить с Ясным Соколом? Лучше быть царицей с Кащеюшкой! Вороницею с Чёрным Вороном!
      И тотчас она улетела Вороницею со Кащеем. А Дажьбог всё спит непробудным сном, над собой невзгоды не ведает, что была у него молодая жена, да сбежала вместе с Кащеем.
      Только прочь они улетели — пробудился в саду Дажьбог. Боги тут возвратились в Ирий, стал их Тарх Дажьбог тут выспрашивать:
      — Вы скажите скорей — где жена моя? Где Маренушка молодая?
      Отвечал Дажьбогу отец Перун:
      — Слышал я от ветра Стрибогова: улетела Мара кукушкою с вороном — Кащеюшкой Виечем.
      Говорил тогда молодой Дажьбог:
      — Надо ехать нам за угоною!
      Отвечал Перун:
      — Честь ли, слава ль мне — за чужою женою следовать? Ты езжай один за угоною. Ничего-то у них ты не спрашивай, как застанешь их в чистом полюшке — отсеки у Кащея голову!

      Поезжал Дажьбог за угоною. Как Марена Дажьбога увидела — наливала вина чару полную, заступала ему дороженьку. Как увидел Марену могучий конь — тут же встал на дороге как вкопанный. Стал коня стегать удалой Дажьбог, конь не слушает, не идёт вперед.
      Тут сказала Марена Тарху:
      — Свет мой ясный, Тарх, сын Перуна! Меня силой везёт Бессмертный! Выпей чару вина зелёного ты с великой тоски-печали!
      Выпил чару Дажьбог — захотел ещё, наливал ещё — по другой горит. Тут напился с печали он допьяна и упал на Матушку-Землю .
      — Велика власть Хмеля могучего! — рассмеялась Марена грозно и сказала Кащею слово:
      — Ты, Бессмертный Кош, отсеки главу неразумному Даждю-богу!
      Отвечал Бессмертный Маренушке:
      — Как Дажьбог меня из пещеры спас, куда скрыли меня Велес с Вилою, я ему обещал три вины простить. Это будет прощение первое.
      Тут Марена Дажьбога подхватывала и столкнула в колодец глубокий — тот, что вёл в подземное царство. И упал Дажьбог в Царство Тёмное.

      Пробудился в провале Перуна сын, он вставал на ноженьки резвые, и свистел, и звал зычным голосом.
      Подбегал к провалу могучий конь, опустился он на колени и свой длинный хвост опустил в провал.
      Ухватился крепко Дажьбог за хвост, и на Землю Сырую поднялся он. И вскочил Дажьбог на лихого коня, и поехал вновь по дороженьке.
      Вновь стоит жена на дороге. Как увидел Марену могучий конь — тут же встал на дороге как вкопанный. Стал коня стегать удалой Дажьбог, конь не слушает, не идёт вперёд.
      Вновь сказала Дажьбогу Мара:
      — Если конь не идёт, значит, он устал. Дай коню отдохнуть, отдохни и сам. Слезь с коня, мой Даждь, и с усталости зелена вина выпей чарочку. Как день летний не может без солнышка, так и я не могу без тебя, мой свет, не могу я есть, не могу и спать!
      Выпил чару Даждь — захотел еще, наливал ещё — по другой горит. Тут напился с печали он допьяна и упал на Матушку-Землю.
      — Велика власть Хмеля могучего! — рассмеялась Марена грозная и сказала Кащею слово:
      — Ты, Бессмертный Кош, отсеки главу неразумному Даждю-богу!
      Отвечал Бессмертный Кош Марушке:
      — Раз Дажьбог меня из пещеры спас — я ему обещал три вины простить. Это будет второе прощение.
      Тут Марена Дажьбога подхватывала и бросала его чрез своё плечо, как бросала его — приговаривала:
      — Там, где был удалой добрый молодец, — там горючий стань Белый Камешек. Первый год пройдёт — ты лежи на Земле, и второй пройдёт — ты лежи на Земле, третий год пройдёт — ты сквозь Землю пройди и низвергнись в царство подземное!

      Как тут конь Дажьбога несчастного побежал один к Алатырским горам, стал он бегать по саду Ирию. И увидел коня Громовержец:
      — Не видать что-то сына родимого, не видать Дажьбога могучего, знать, случи ося что неладное!
      Тут Перун Громовержец коня оседлал и поехал по полю широкому. Переехал он лесушки тёмные, переехал поля Сарачинские и доехал до Камня горючего. Тут он Камень горючий покатывал, а покатывал — приговаривал:
      — Там, где был Бел-горючий Камешек, стань на месте том добрый молодец — молодой Дажьбог сын Перунович. Стань ты, Камень, легчее лёгкого!
      Тут Перун поднимал этот Камешек, чрез плечо его перекидывал. Там, где был Бел-горючий Камешек, — там вдруг стал удалой добрый молодец.
      И сказал Перуну тогда Дажьбог:
      — Надо ехать нам за угоною!
      Отвечал Перун:
      — Честь ли, слава ль мне — за чужою женою следовать? Ты езжай один за угоною. Ничего с жены ты не спрашивай, как застанешь их в чистом полюшке — отсеки ты Кашею голову!
      Тут вскочил Дажьбог на лихого коня и поехал по полю широкому.

      Не ковыль в чистом поле шатается — зашатался там добрый молодец, молодой Дажьбог сын Перунович. Вот доехал до речки Смородины, принагнулся он к быстрой реченьке, и вскричал Дажьбог громким голосом:
      — Кто тут есть на реке перевозчиком? Отвезите меня на ту сторону! Примите меня, хозяева, — Велес Суревич с Вилой Сидой! Накормите меня белым хлебом, напоите вином медвяным!
      Отвечают ему хозяева:
      — У нас в Тёмном Царстве — горькое житье. У нас хлеба белого — нет, и питья медвяного — нет. А есть — гнилые колоды, а есть — водица болотная!
      Говорил Дажьбог сын Перунович:
      — Отвезите меня на ту сторону! Отвезите меня, проводите к Каракайской Чёрной горе, ко дворцу Кащея Бессмертного!
      Перевёз через речку Смородину Тарха, сына Перуна, Велес. И давал он Дажьбогу скатерть:
      — Разверни-ка, Дажьбог, эту скатерть по горам-холмам и долинушкам и ступай по скатерти белой — так придёшь ты к царству Кащея!

      Поезжал Тарх Дажьбог той скатерочкой по горам-холмам, по долинушкам, и приехал он в Царство Тёмное. Горы там в облака упираются, и стоит чертог среди чёрных скал — замок то Кащея Бессмертного.
      Он костями людскими подперт, человеческой кровью крашен. Вкруг чертога Кащея — железный тын. И на каждом столбочке — череп, каждый череп огнём пылает.
      Увидала его Марена, говорила Кащею слово:
      — Не убил ты Тарха Дажьбога — он опять к нам в гости пожаловал!
      Подходила она близёшенько, кланялась Дажьбогу низёшенько:
      — Свет мой ясный, Тарх, сын Перуна! Меня силой увёз Бессмертный! Как день летний не может без солнышка, так и я не могу без тебя, мой свет, не могу я есть, не могу и спать! Выпей чару вина зелёного ты с великой тоски-досады!
      Выпил чару Дажьбог — захотел ещё, наливал ещё — по другой горит. И напился с печали он допьяна и упал на Матушку-Землю.
      — Велика власть Хмеля могучего! — рассмеялася Мара грозная. И сказала Кащею слово:
      — Ты, Бессмертный Кош, отсеки главу неразумному Даждю-богу!
      Отвечал Бессмертный Маренушке:
      — Как Дажьбог меня из пещеры спас, я ему обещал три вины простить. Это будет прощенье последнее. Коль сойдёмся мы ещё раз в бою, не уйдёт от меня Тарх Перунович!
      Тут сходила Маренушка в кузницу и сковала она пять железных гвоздей, поднимала Дажьбога под пазухи, приносила к скалам Кавказским. И распяла на скалах бога. И забила в ногу железный гвоздь, и в другую вбила она другой, в руки белые вбила она по гвоздю, а последний гвоздь обронила. И в лицо ударила молотом — он облился горячей кровью.

      Как была у Марены Свароговны Жива-Лебедь — сестра родная. Говорила она Сварогу:
      — Дай прощенье и благословение полетать мне по тихим заводям и поплавать мне Белой Лебедью! Я хочу лететь к Царству Тёмному, погостить у родной сестрицы!
      Дал прощенье Сварог Живе-Лебеди. Полетела она к Сарачинским горам — погостила там у сестрицы. Стала Лебедью Белой погуливать, по горам она стала полётывать и увидела бога распятого, молодого Тарха Перунича.
      И сказала ему Лебедь белая:
      — Молодой Дажьбог сын Перунович! Ты возьмёшь ли меня в замужество? Я спасу тебя от неверной жены, от Маренушки — верной Смерти!
      И сказал Дажьбог сын Перунович:
      — Я возьму тебя замуж, Лебёдушка, Жива, дочь Сварога небесного!
      И тогда Свароговна Лебедью полетела в кузню небесную, доставала клещи железные, отдирала теми клещами от скалы Дажьбога могучего.
      Уносила Дажьбога Лебёдушка далеко из Тёмного Царства к Алатырским горам в светлый Ирий.
      Оживляла Дажьбога живой водой и лечила раны кровавые.

А.И. Асов "Песни Гамаюна"


Назад              Содержание              Вперед

 

 

СОГЛАШЕНИЕ:


      1. Материалы сайта "Русь изначальная" могут использоваться и копироваться в некоммерческих познавательных, образовательных и иных личных целях.
      2. В случаях использования материалов сайта Вы обязаны разместить активную ссылку на сайт "Русь изначальная".
      3. Запрещается коммерческое использование материалов сайта без письменного разрешения владельца.
      4. Права на материалы, взятые с других сайтов (отмечены ссылками), принадлежат соответствующим авторам.
      5. Администрация сайта оставляет за собой право изменения информационных материалов и не несет ответственности за любой ущерб, связанный с использованием или невозможностью использования материалов сайта.

С уважением,
Администратор сайта "Русь изначальная"